25.09.2004

Если когда-нибудь будет написана история возникновения аутентизма, то на первых ее страницах непременно встретятся имена супругов Леонхардтов. Сегодня Мария Леонхардт посетила репетицию оркестра Pratum Integrum.

В нашей стране публика наслышана о выдающемся клавесинисте Густаве Леонхардте, но мало кто знает о его жене Марии. Впрочем, скрипачи, вовлеченные в круговорот аутентизма, непременно назовут ее имя, рассуждая о различных исполнительских школах: Мария Леонхардт - великолепный педагог, ее мастер-классы славятся по всему миру; Вы можете встретить ее учеников повсюду - в Копенгагене, Сан-Франциско или Токио, в Амстердаме или Женеве.
В 50-е годы Мария Леонхардт вместе с мужем, Густавом Леонхардтом, жила в Вене; они много общались с Николаусом Арнонкуром, мечтали о возрождении старинного исполнительства - и в пылу этих идей давали первые аутентичные концерты. Если бы не эта семья, атмосфера сегодняшней культуры, безусловно, была бы иной: мощный вихрь старинной музыки, который теперь бушует по всему свету, вряд ли смог бы набрать такую силу. И уж конечно, иначе выглядели бы перечни лучших компакт-дисков: мы не досчитались бы десятков альбомов с участием Леонхардтов (ансамбль "Leonhardt Consort", основанный супругами, участвовал, например, в записи всех духовных кантат Баха; проект длился с 1971 по 1990-й годы).

Примерно 10 лет назад Мария Леонхардт впервые побывала в Санкт-Петербурге. Те, кто участвовал тогда в ее мастер-классах потом советовали новичкам не пропустить ее уроков. Под руководством госпожи Леонхардт занимались и теперешние музыканты Pratum Integrum - Сергей Фильченко (концертмейстер оркестра, скрипач) и Дмитрий Синьковский (скрипач, солист) - они учились у нее как в России, так и в Нидерландах.

"Основным приемам обращения с барочной скрипкой меня научила именно Мария", - рассказывает Д. Синьковский. "Когда берешь в руки этот инструмент, приходится все начинать с самого начала, с основных, элементарных вещей. Ведь даже держать такую скрипку нужно иначе, чем современную - хотя бы потому, что у нее нет подбородника и моста; ты получаешь в руки инструмент безо всяких "протезов". Мария показала мне многие основополагающие вещи, - да и до сих пор, если есть такая возможность, я прихожу к ней. Вчера, например, она сказала, что я слишком сентиментально играю Баха. Слишком, может быть, элегантно и аккуратно, - получается какое-то ювелирное украшение... Ей хотелось, чтобы я нашел совсем другое эмоциональное состояние, потому что эта музыка естественнее, мощнее, серьезнее. Это, конечно, не значит, что играть ее нужно с морщиной на лбу…".

Мария Леонхардт оказалась улыбчивой, очень приятной дамой. Она держится просто и явно хорошо знакома с разнообразными неудобствами российской жизни. Больше всего ее напугало, что скрипку собираются везти на одной машине, а она сама поедет на другой. Она отказалась расстаться с инструментом даже на несколько минут и предпочла ехать в тесноте, но рядом с драгоценным футляром. На репетиции Мария с наибольшим вниманием отнеслась к Телеману. Мы разговаривали под аккомпанемент одной из его сонат, и я ловила себя на мысли, что соната увлекает скрипачку намного больше, чем наш прозаичный разговор. Начав что-то говорить, она вдруг заливалась искренним, веселым смехом: "Ой, как же они это играют!" - дальше следовали замечания, направленные на то, чтобы немного сдержать горячность, свойственную нашему оркестру. Да, русская аутентичная манера, судя по реакции госпожи Леонхардт, на западную не похожа. К сожалению, сразу после репетиции Марии нужно было уезжать, - а так о многом еще хотелось поговорить!

М.Л. Знаете, я была очень удивлена, впервые встретившись с молодыми русскими музыкантами. Я уже сорок лет выступаю и преподаю; может быть, в моей жизни было меньше концертов - именно потому, что на первом месте у меня педагогическая деятельность. Я провожу очень много времени с молодыми исполнителями, им я пытаюсь передать весь свой опыт, мне очень нравится делиться тем, что я имею! А когда я встретилась с русскими, я почувствовала, что у них внутри есть нечто особенное, такое, что непременно нужно развить. Дать ему волю - и оно проявится, и довольно быстро. Но, к сожалению, сейчас я вижу, что вы приглашаете очень много иностранцев. Они все играют по-разному. Это приводит вас к затруднению: как же играть? Должен ли я делать так, как этот музыкант? Или - как тот? Я бы посоветовала вам искать свой собственный путь, вы можете это сделать.

То есть - нам не следует, ориентируясь на западных исполнителей, искать некий "правильный" путь?

Нет-нет. Вы найдете только очень личные взгляды и вкусы. Конечно, есть различные национальные школы, и вы можете следовать одной из них, но у вас есть своя индивидуальность. Вы по природе своей очень сильно отличаетесь от остальных. А вот то, что вам, действительно, нужно попытаться сделать: возьмите партитуру, например, Баха - и постарайтесь сами представить себе, чего хотел этот композитор. Что задумал когда-то этот старик… Конечно, могут быть разные влиятельные мнения, но к ним нужно относиться строго: все они расходятся друг с другом. Когда я впервые приехала в Россию, мне немного жаль было видеть, что мне достаточно сказать вашим музыкантам: "играйте так" - и они играют так, "играйте этак" - и они снова это выполняют. Конечно, это хорошо, что они так быстро могут понять педагога, но… Знаете, это очень, наверное, причиняет много беспокойства: рассуждение о том, где правильный путь, где неправильный, кого следует и кого не следует слушать… Больше доверяйте себе, пытайтесь сами найти что-то свое. Только не будьте чрезмерно эмоциональны, исполняя старинную музыку! Русские - по натуре экстраверты, и бывает, что в вашем исполнении эмоций слишком много. Вообще же, мне кажется, вы должны найти свою дорогу.

А какой была Ваша дорога?

О, мне было гораздо проще! Мы ведь были первыми! И нам достаточно было прийти к некоторому соглашению между собой, и все. Конечно, у нас были источники, которые мы изучали, и их было много, - но нам некого было слушать и не на кого оглядываться. Мы просто делали, как считали нужным, и так случилось, что все сочли это нормальным! (смеется)

С чего все это началось?

Ну, мы жили в Вене, и часто слышали совершенно невозможных, кричащих оперных певцов. И мы начали работать с Арнонкуром - и работали много-много лет, чтобы найти что-то иное, то, что было уже утрачено, утраченную традицию. В то время подобными вещами почти не занимались - несколько человек в Англии и в Германии, вот, собственно, и все. Так что нам было гораздо проще, чем вам сейчас!

Вы упомянули источники, которые помогли Вам.

Да, я имела в виду трактаты. Например, "Энциклопедию" Дидро - там ведь все описано, каждое слово, а если иметь в виду музыку - каждый музыкальный инструмент. Но Дидро был французом, и он смотрел на мир иначе, чем, например, итальянцы. Правда - итальянцы совсем не теоретики, они практики.

А немцы?

Немцы создали учение о музыкальной риторике, и мы его очень часто используем, когда имеем дело с барочной музыкой. Музыка начиналась, как язык, как речь, которую произносят - причем с определенной артикуляцией. Эти мысли очень часто помогают нам понять, как играть то или иное место.

Давайте вернемся к французам. У нас скоро будет концерт с французской программой - Ребель, Леклер, Куперен.

Ага, французское барокко.

Что французского во французской музыке?

Я понимаю Ваш вопрос, но он ужасно труден. Все же я попытаюсь Вам ответить… Знаете, мне кажется, что французы находятся как бы "надо всем".

То есть - над всеми эмоциями?

Вот именно. Они не показывают их открыто. И, знаете, я заметила такую забавную вещь: иностранцы лучше играют французов, чем сами французы. Приезжают музыканты из Англии, Америки, Голландии - и играют французскую музыку совершенно верно, на мой взгляд, очень "по-французски", в нужном стиле. Когда мой муж приехал с концертами в Париж, там закричали: вот прекрасный исполнитель нашей музыки! Он играет, как настоящий француз!

Что же сами французы?

Знаете, я выскажу Вам мое глубоко личное убеждение: в эпоху барокко музыка была не самой сильной их стороной. Мне кажется, им в то время гораздо ближе была живопись, может быть - архитектура. В музыке же им более всего удавались танцы и оперные речитативы. Расцвет музыки в этой стране, как мне кажется, наступил позднее, когда появились Равель и Дебюсси… Впрочем, это не более, чем мое личное мнение!

Наша беседа была краткой и оборвалась на полуслове. Но скрипачка любезно согласилась ответить на вопросы, касающиеся аутентичного исполнительства, которые возникнут у посетителей нашего сайта. Пожалуйста, обращайтесь по адресу: anna@caromitis.com.


Материал подготовила Анна Андрушкевич

©2003-2013 ЗАО "Музыка Массам"